В марте 2025 года президент США Дональд Трамп подписал указ о создании биткоин-резерва. Индустрия восприняла это решение с воодушевлением, ожидая госзакупки первой криптовалюты и новый источник спроса на рынке.
На этом фоне тему начали обсуждать в других странах. Одни говорили о создании стратегических фондов и трансформации глобальной финансовой системы, другие критиковали подход. Однако свскоре выяснилось, что американский стратегический биткоин-резерв устроен совсем не так, как ожидал рынок.
разобрался, какие страны действительно делают цифровые активы частью резервной политики, а какие не продвинулись дальше разговоров.
Громкое обещание
Весной 2025 года идея государственного криптовалютного запаса звучала как возможный разворот не только для индустрии, но и мировой финансовой системы. 2 марта Трамп заявил , что рабочая группа должна ускорить создание «стратегического резерва цифровых активов». В список вошли сразу пять монет: BTC, ETH, SOL, XRP и ADA.
Рынок отреагировал ростом. Участники рассчитывали не просто на признание биткоина на государственном уровне, но и на возможные его покупки со стороны крупнейшей экономики мира. Что касается альткоинов, то даже само их включение в список воспринималось как позитивный знак.
Однако вскоре выяснилось, что инициатива постепенно теряет актуальность. Уже на криптосаммите в Белом доме администрация дала понять, что делает ставку именно на биткоин. Министр торговли Говард Лютник заявил, что эту валюту будут рассматривать отдельно от остальных цифровых активов.
Что на самом деле подписал Трамп
Реальные контуры проекта задал исполнительный указ. Он разделил инициативу на два направления: «Стратегический резерв биткоина» (SBR) и «Запас цифровых активов», предназначенный для прочих монет.
Существенный нюанс скрывался в том, откуда фонды будет черпать средства. Наполнять их планировалось не через регулярные покупки из бюджета, а за счет активов, изъятых в рамках уголовных и гражданских дел. Бывший советник Трампа по ИИ и криптовалютам Дэвид Сакс подчеркнул, что проект «не будет стоить налогоплательщикам ни цента».
В итоге вместо создания нового спроса государство перевело конфискат в статус долгосрочной инвестиции.
Позицию администрации окончательно обозначил министр финансов Скотт Бессент. Стратегия свелась к трем пунктам:
- не покупать биткоин за государственный счет;
- сохранить уже накопленные монеты;
- пополнять резерв за счет активов, изъятых в судебных процессах.
Позднее Бессент добавил, что ведомство изучает «бюджетно-нейтральные» способы расширить запас, но конкретный механизм так и не представили.
Самый амбициозный сценарий остался в Сенате. 11 марта 2025 года Синтия Ламмис внесла обновленный Bitcoin Act. Законопроект предполагал покупку до 200 000 BTC в год в течение пяти лет, чтобы довести запас до 1 млн монет и заблокировать их на 20 лет. Поддержки в Конгрессе документ не получил.
К 2026 году выяснилось, что застопорилась даже базовая конструкция. В июле Bloomberg сообщило , что работу SBR тормозят разногласия между федеральными ведомствами. Хотя указ возлагал управление резервом на Министерство финансов, чиновники начали обсуждать, обладает ли ведомство необходимыми компетенциями и экспертизой для управления столь специфичным активом. Среди возможных ведомств, которым могли поручить управление резервом, назывались Министерство торговли и Министерство юстиции. Белый дом продолжил искать оптимальную структуру управления.
Параллельно идею попытались закрепить законом. В мае в Палату представителей внесли American Reserve Modernization Act (ARMA). Документ передает резерв Минфину, обязывает агентства централизованно отправлять монеты на хранение, вводит квартальные отчеты, независимые аудиты и надзор Конгресса. Биткоин предлагают держать не менее 20 лет и продавать только ради сокращения госдолга. Целевой планки в 1 млн BTC, как в Bitcoin Act, в ARMA уже нет.
По данным BitcoinTreasuries, на момент написания США занимали первое место среди стран-держателей с 328 372 BTC.
Казахстанский подход
В других странах тоже пытаются реализовывать проекты фондов цифровых активов. Один из примеров — Казахстан, где по поручению президента начали формировать Национальный стратегический крипторезерв. По оценкам властей, его объем со временем может достичь $700 млн.
Источники пополнения расписаны заранее. До $350 млн может дать инвестирование части золотовалютных активов Нацбанка, еще до $350 млн — активы Нацфонда. Дополнительно в резерв хотят включить иные государственные активы по решению правительства, включая конфискованные криптовалюты. Схема близка к американской «без нагрузки на налогоплательщика», но при этом дополнена планом активных вложений, а не простым хранением.
Управлять резервом будет Национальная инвестиционная корпорация Нацбанка, а учет и хранение цифровых активов возьмет на себя АО «Центральный депозитарий ценных бумаг». Активы планируют направлять в цифровые монеты, производные инструменты на их основе, а также в акции и доли компаний, которые развивают этот сектор. Отдельно изучаются инвестиции через хедж-фонды.
Резерв стал частью более широкой стратегии. В июле президент Касым-Жомарт Токаев подписал указ «О мерах по стимулированию и развитию индустрии цифровых активов». Документ задает рамку для всей отрасли: использование криптовалют и стейблкоинов в трансграничных расчетах, вывод операций в правовое поле через добровольное раскрытие активов с иностранных площадок и перевод их к отечественным провайдерам.
Именно эта институциональная ясность отличает казахстанский подход от американского. У резерва есть владелец, управляющий, хранитель, источники пополнения, план инвестирования и обязательная годовая отчетность, а сам он встроен в общую стратегию развития отрасли.
Кто еще в игре
Темой национальных крипторезервов заинтересовались не только США и Казахстан. По данным BitcoinTreasuries, правительства совокупно держат около 649 961 BTC — примерно 3,1% всей эмиссии.
Часть позиций — результат конфискаций, а не осознанной резервной политики. Поэтому государственные подходы к биткоину можно разделить на несколько сценариев:
- Накопление через изъятия. По этому пути идут США и частично Казахстан: основу резерва составляют полученные таким образом биткоины, а не рыночные покупки. Плюс такого подхода в отсутствии бюджетных расходов. Минус — запас зависит от работы правоохранителей, судебных решений и движения этих монет.
- Смешанный подход. У Казахстана часть источников связана с госактивами и инвестициями, а часть приходится на конфискат.
- Прямые закупки. Самый известный пример — Сальвадор. Страна годами докупает биткоин небольшими партиями и публично показывает баланс. Подход спорный с точки зрения рисков, зато понятный по прозрачности: видно, сколько и по какой цене куплено монет.
- Резерв через майнинг. Так поступает Бутан. Государство использует избыток гидроэнергии для добычи биткоина и накопило заметный запас относительно размеров экономики.
- Обсуждение без действий. В эту категорию попадает большинство стран. Центробанки и министерства рассматривали идею держать часть резервов в первой криптовалюте, но дальше заявлений и аналитических записок дело не заходило. Например, Глава ЦБ Чехии Алеш Михл публично допускал изучение цифрового золота как резервного актива — без перехода к покупкам.
На уровне отдельных штатов США картина тоже неоднозначная. Одни приняли законы о собственных биткоин-резервах, другие отклонили подобные инициативы. Единого федерального подхода к закупкам так и не сложилось.
В результате пионеры стратегического крипторезерва не смогли показать, как это должно работать на практике. Их вариант пока больше похож на новый режим хранения конфискованных монет, чем на полноценный инструмент государственной финансовой политики.
Резерв без ответа на вопрос «зачем»
Проблемы американского SBR не ограничиваются нехваткой инфраструктуры. Любой классический резерв имеет функцию: нефтяной сглаживает шоки, валютный обеспечивает финансовую стабильность. У биткоин-запаса США такой роли нет — монеты нельзя тратить, они не обеспечивают доллар и не решают никаких задач. В стране нет консенсуса, считать ли монету суверенным активом, ради которого не жалко бюджетных денег.
Показательно, что государство, которое громче всех заявило о создании крипторезерва, задало образец бездействия, а практику формируют те, кто действует тише. Казахстан прописал план, Сальвадор покупает биткоин и показывает баланс, Бутан добывает его на своей гидроэнергии.
Отсюда вывод: величина запаса не говорит о его значимости. США держат больше всех биткоинов и дальше всех от работающего инструмента, потому что за цифрой нет ни цели, ни механизма. Пока ответа нет, любой крипторезерв остается бумажным.
Будь в курсе! Подписывайся на Телеграм.
